Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова

душные летние будни и самой Юисэ. Это позволяло ей не замыкаться в себе от постоянно лезущих в голову мыслей о том, кто она и откуда. Девочка отдавала всю себя этим занятиям.

Дуншэн оказался требовательным учителем. То она ноги ставила не так, то руки. То корпус уводила слишком вперёд, то не могла должным образом расслабить суставы. И старик постоянно осаждал Юисэ за её вспыльчивость, которая только усиливалась с возрастом. Стычки с местными ребятами только учащались, из-за чего нередко она возвращалась домой с кровоточащей губой или синяком под глазом. Однажды она разбила нос торговцу орехами, когда он не додал положенное количество медных монет на сдачу. А как-то раз в чайхане Дуншэну принесли гуйру лагман вместо суйру. Юисэ накинулась на ошпа́за98 и чуть не уничтожила всю кухонную утварь.

– Гнев – враг, разум – друг. Только тот, кто держит в гармонии своё тело и свой разум, постигнет мастерство боя, Юисэ.

Так он посадил её изучать каллиграфию. Разложил перед ней на столе бумажные свёртки, кисти и ещё какие-то штуки, предназначение которых Юисэ не знала.

– Рисовать? – недовольно буркнула она. – Как рисунки помогут мне отточить боевые навыки?

– К искусству каллиграфии в Китае относятся с огромным почтением, – пояснил Дуншэн. – Это не просто рисунки, а путь к единению тела и души, это особое состояние духа, чистота сознания, способность контролировать свои эмоции.

Юисэ научилась смешивать воду с чернильным порошком в идеальной пропорции. Что было самым простым в каллиграфии. Ей пришлось овладеть знаниями основных пропорций китайских иероглифов, порядком начертания. Не дай Небо её руке дрогнуть, Дуншэн тут же указывал на её ошибку, и приходилось начинать сначала. Кроме того он своей тростью постоянно поправлял то её сутулящуюся спину, то свисающие локти. А Юисэ хотелось к гуям перевернуть этот стол и выплеснуть чернила прямо старику в лицо.

– А хочешь узнать, что ты написала? – вдруг спросил Дуншэн на одном из занятий.

– Что? – нахмурилась Юисэ, выводя последнюю черту почти не дыша – чтобы не размазать.

– Это твоё имя.

Сердце пропустило удар. Девочка удивлённо взглянула сначала на наставника, потом на сочетание двух иероглифов на бумаге.

– Моё имя? – переспросила она.

Дуншэн указал пальцем на первый иероглиф.

– Этот значит «луна», а этот, – он передвинул палец, – «цвет».

– Лунный цвет?

– Или лунный свет99. Он серебристый…

Юисэ похлопала глазами.

– Это ведь ты его придумал. Я не помню своего настоящего имени.

– А ты помнишь нашу первую встречу?

Прошло уже несколько лет. Но тот наваристый мясной бульон, стекающий по её глотке, стал самым ярким воспоминанием тех дней наряду с первобытным животным страхом от встречи с незнакомцем в подворотне.

– Мы встретились ночью.

– Ночью. Но той ночью светила полная луна.

– Ты назвал меня в честь луны?

Дуншэн обошёл стол и сел рядом с ученицей.

– В глазах китайцев луна холодна и сдержанна. Свет её умеренный и мягкий. Как забавно, что ты оказалась полной противоположностью.

Юисэ засмеялась.

– Но вот твои глаза и волосы, дитя, – он по-отечески легонько дотронулся пальцем до кончика носа девочки, – всегда будут напоминать мне о луне.

***

Конечно, всё то, чему учил Дуншэн, было не зря. И чем старше становилась Юисэ, тем больше она это понимала.

Вместе с Дуншэном она пыталась вспомнить что-то из своего прошлого. Он много рассказывал о казахах, что казахский народ делится на четыре ру, а представители каждого ру заплетают волосы по особенному. Беркуты предпочитают свободные причёски, девушки нередко украшаю волосы лентами. Волки же наоборот собирают волосы, а для их украшения используют кожаные шнуры, деревянные бусины. Серебро вплетают в строгие причёски Лебеди, а вот Лошади обожают золото и много мелких косичек по всей голове.

Но Дуншэн нашёл Юисэ босую, в простом платье и с растрёпанными косами – ничего не было понятно. И ей так и не удавалось вспомнить ничего из своего прошлого.

«В волосах – сила женщины», – так говорил Дуншэн, и так верили казахи.

«Бред», – подумала Юисэ и однажды взяла один из своих кинжалов, тот, что с фениксом – Возрождающий. Она разделила волосы на две половины, ухватилась за одну и полоснула острым лезвием холодные русые пряди сначала с одной стороны, потом с другой. Посмотрела на себя в зеркало и впервые вздохнула спокойно. Будто с этими косами ушла тяжесть с её плеч. Девушка подровняла тем же кинжалом выбивающиеся из среза прядки, встряхнула головой, запустила пальцы, чтобы чуть поправить причёску, и улыбнулась. Ей понравилось, как она выглядела теперь. У неё нет ру. У неё есть только Дуншэн.

***

Юисэ слышала, что к ним заявились гости. Думала, очередные покупатели. Она как раз возвращалась с колодезной водой из дворика в лавку, где обычно помогала своему опекуну, как вдруг услышала:

– Ну, старик, давай не будем усложнять. Если ты не готов сотрудничать с нами и не желаешь выплачивать «взносы», то можем лишь сказать, что твоя лавка может столкнуться с некоторыми… неприятностями. Ты ведь не хочешь, чтобы что-то случилось с твоими товаром или лавкой, правда?

Ей не понравились эти слова. Шаг её мгновенно стал мягче. Пришлось опустить на пол кувшин, чтобы он не мешал беззвучно скользить к двери в тенях коридора.

– Я уже заплатил налог при ввозе оружия в ханство, – звучал спокойный голос Дуншэна, – и вы не имеете права требовать сверх этого.

– Давай не будем здесь разводить споры по деталям свода законов. Ты в нашем городе. А у нас свои правила, и мы не позволим никому нарушать их. Твоя доля при ввозе товара – это одно, но наша защита – совсем другое дело.

Юисэ уже подкралась к проёму и осторожно выглянула, чтобы осмотреть помещение и находящихся в нём людей. Опекун стоял за прилавком, закинув руки за спину, в своём бежевом халате и излучал полное умиротворение. Впившись пальцами в деревянную поверхность перед собой, напротив него стоял высокий мужчина в тёмных одеждах. Голова его была полностью выбрита за исключением темени, откуда вниз до лопаток спускалась единственная чёрная коса. Мужчина был безоружен. В отличие от двух других громил, что стояли по бокам от него: на поясе каждого Юисэ увидела по сабле и по кинжалу. Девушка потянулась к сапогу. Там, в голенище, с ней всегда был один из её кинжалов, Разящий – с драконом на рукояти.

– Пойми, что мы не просим много. Просто сотрудничай с нами, и никаких проблем не будет.

Юисэ вообще не задумывалась о том, насколько она будет безумна в их глазах, и обхватила рукоять пальцами покрепче. Ради Дуншэна она была готова на всё.

– А не много – это, по-вашему, сколько?

Мужчина в тёмном усмехнулся.

– Мы готовы быть гибкими в этом вопросе. Давай так – предложи нам сумму, которую ты считаешь разумной для нашей защиты, и мы посмотрим, что можно сделать.

«Защиты… – пронеслось мерзкое слово в голове Юисэ. – Я сама смогу его защитить».

– Но помни, что чем более щедро ты отнесёшься к нашему предложению, тем лучше для тебя и твоей лавки.

Он замер в ожидании ответа. Юисэ перевела взгляд на Дуншэна и не слышала ничего, кроме стука собственного сердца.

– В таком случае, предложу вам ничего.

Юисэ прижала руку с кинжалом к себе и была готова в любой момент кинуться к своему старику.

– Что ж. – Мужчина с косой выпрямился и тоже сложил руки за спину, как Дуншэн. – К сожалению, в этом городе нет места тем, кто не покоряется правилам. Ты, старик, будешь примером для тех, кто решит сомневаться в нашей власти.

Юисэ всё поняла. Она не увидела какого-то конкретного знака от него – ни кивка головой, ни мановения рукой, ни щелчка пальцами, – но тут же бросилась внутрь лавки за мгновение до шага ближнего громилы, за миг до того, как он потянулся к сабле. Она подлетела к его ногам и полоснула лезвием по сухожилиям на задней стороне бедра. Громила взвыл, упал на колено, схватился за рану, пока из неё хлестала кровь. Девушка увернулась от его удара, когда он заметил её и замахнулся второй рукой. Мягко запрыгнула на прилавок